Широко открытое небо - Алексей Стравинский

отличии от людей, животные видели Гостя. Его видели и древнейшие духи, мифические создания и иной раз Стивен замечал, как растения будто бы пытаются прикоснуться Гостя.

— А увидь бы ты меня сейчас впервые, совсем не зная меня — что бы ты подумал, Кем бы я для тебя оказался?

— Ну, учитывая то, что тогда ты не помог бы мне — ты, скорее всего, был бы для меня галлюцинацией.

Гость едва не спросил у Стивена, чего ему сейчас хочется. Он хотел хоть как — то пожалеть его. Сейчас парень напоминал ему идущего на смертную казнь человека, у которого должно быть последнее пожелание и Гость, чёрт возьми, исполнит его любой ценой.

Призма тумана отталкивая свет, но тот не отступал. Солнце подсвечивало расстелившийся в лесу туман. Гость и Стивен шагали точно сквозь разлитые по всюду краски. Они даже не шагали, а шли вброд сквозь реку из этого едва плотного, нежно обволакивающего всё вокруг света.

— У нас есть целые группы и подгруппы всяких сверхъестественных существа, — улыбаясь, словно невинный ребёнок, сказал Стивен.

— Да, и каких же? — симулировал удивление, Гость ему подыграл. Ему хотелось, чтобы Стивен не переставал улыбаться. Ему хотелось, чтобы он никогда не терял ту детскую беспечность и наивность, которая сейчас в нём была.

— Вот допустим в лесу живут эльфы, тролли. В других уголках земли в лесах обитают лешие, Фейри, гномы. Возможно на самом деле все они одинаковые, но в каждом уголке земли у них разное название, ну, знаешь, как с некоторыми детскими играми. Названия разные, а суть одна.

— Как с Богом, например, — добавил Гость.

Стивен вдруг замолчал.

— Возможно это и так, но я не хочу знать наверняка. Я считаю, что эта интрига помогает людям становится лучше. Каждый тянется к более подходящему и удобному для себя свету. Не согласен человек с чьим — то мнением и создаёт своё, но суть от этого не меняется. Перед лицом бога люди становятся лучше.

Гость был доволен рассуждениями Стивена. Пожалуй, он даже согласился с ними.

— Жаль, что порой на этой почве у людей возникает ненависть друг к другу, — единственное, что добавил Гость.

На этот раз согласие выразил Стивен.

— Я верю и в свет и в тьму, — вспоминая рассказы Гостя, сказал Стивен.

Лес слушал их разговоры. Солнечный свет не переставал давить на туман.

— Всё это есть, но как человек может ужиться на одной планете со всеми этими сущностями, когда сами люди, богатые и бедные, умные и глупые, взрослые и юные живут на разных планетах?

Стивен улыбнулся ещё сильнее. Естественно, он не радовался положению дел между людьми. Его радовало то, что в его жизни появился Гость, с которым он буквально на одной волне. Пусть это лишь частичная правда, но для неподдельной радости было достаточно и этого.

Они неспешно шагали в некрутую гору уже около часа. Как они сюда попали? Самым обычным, мирским способом. Добравшись до окраины города на метро, они пересели в пригородный автобус и вышли из него далеко от города. Водитель был несколько удивлён — одинокий, да ещё и какой — то странный парень в такую рань выше совсем один и без багажа на остановке, где обычно высаживаются туристы. Этот парень уж точно не был туристом. Что он здесь потерял — для водителя останется загадкой. На всякий случай он отметил в своей памяти этот момент и его время. Да, именно на тот случай, если он вдруг где-нибудь наткнётся на приклеенную к столбу листовку с его фотографией и надписью — помогите найти человека.

Света стало больше. Через какое — то время туман отступил.

На самом деле Гость и Стивен поднялись так высоко, что попросту вышли из тумана.

Уклон исчез из под ног. Теперь они шли по горизонтально ровному настилу из травы, осыпавшихся листьев и хвои. Тот в свою очередь тихо и успокаивающе похрустывал под их ногами. Сквозь деревья и кустарники начал проступать вид. Выйдя из леса окончательно, Стивен разглядел море облаков. В нескольких десятках метров от него начинался резкий обрыв, за которым всё было затянуто сплошной, плотной стеной тумана. Тот не был мёртвым. Он медленно двигался в разные стороны, разрывался и снова вливался сам в себя. Что было там, внизу — неизвестно. Быть может, там были деревья и невысокие горы, а, быть может, ночное звёздное небо. Неизвестность даёт фантазии отличную возможность для творения прекрасных картин.

Стивен подошёл к краю. Гость стоял немного позади.

Что — то таинственно, тонкое, пугающее и судьбоносное в этот миг затаилось в этом тумане, в этом лесу, в каждом камне, в каждом стуке сердца, вдохе, выдохе. Некое чувство обречённости, отчаянья и смирения. В сердцах Стивен чувствовал, что вот — вот произойдёт что — то непоправимое, но он не боялся.

Он вёл себя так, как ведут себя смертельно больные или просто потерявшие необходимость и важность для человека собаки, которые разными путями попадали на стол к ветеринару. Их ждала встреча со смертью, но они ни за что не боялись. Если их любимый человек хочет сделать это с ними — значит так надо.

Я не подведу тебя, мой любимый человек. Я постараюсь сделать всё, только бы ты не чувствовал из — за меня боли. Я не выдам свои эмоции, которые я испытаю перед лицом смерти.

Несчастные животные слегка трясутся от волнения, но они полны уверенности в том, что люди любит их так же глубоко и преданно, как и они их. Он не сделает для них ничего плохого, как не сделали бы и они для него. Быть может в том, что несчастное животное сейчас умрёт есть некая нужда и для человека это важно.

Я сделаю для тебя всё, потому — что я тебя люблю!

Собачий взгляд заглядывает прямо в душу. Он говорит — не волнуйся, не переживай за меня. Со мной всё будет хорошо. Я готов смиренно пойти на этот шаг, если ты этого хочешь.

Стивен искал в бурлящем тумане желанный образ. Он хотел разглядеть в нём хорошие моменты своего прошлого. Ему хотелось перешагнуть за край, сорваться в низ, раствориться в тумане, а когда всё закончится — было бы здорово оказаться в том мире, где нет всей человеческой суеты, грязи, злобы, жестокосердия и безразличия.

Как жаль, что в недалёком прошлом всем этим был наполнен и он сам. Следовательно, в падении нет острой необходимости, ведь он не найдёт в сокрытом мире желанного себя.

Но что — то хорошее в нём же